Ворон

Отказавшись от карнавальности, импровизации и прочей лжеитальянщины в своих постановках по Гоцци, я сосредотачиваюсь на схематичности его пьес, в которых, если они нужным способом очищены от всякой второстепенной бутафории, можно увидеть, в том числе и абсурдистскую природу его творчества. Фьябы графа Гоцци впечатляют своей многогранностью и свободой, я считаю его абсолютным радикалом в драматургии. В этом смысле, диалог с моими предыдущими работами, и в их числе со спектаклем на Новой сцене, продолжается. Он всегда продолжается, и это всегда трансформация природы абсурдистского театра, к которому я испытываю особую тягу, даже если на этот раз она обличена в жёсткую сюжетную канву с фантастическими событиями и сильнейшими страстями. Драмы Карло Гоцци изначально создавались вопреки социальным, и, оперируя современной терминологией, «новодрамовским» пьесам Гольдони. Такие попытки ухода от сиюминутно-поверхностной актуальности в сценических представлениях и стремление создавать «чистый театр», который не опирается на современные житейские, политические, идеологические мотивы — близки моему пониманию природы сценической правды и качества её художественного содержания